до нашей эры, в период, который можно смело назвать «эпохой пророков», потому что тогда в разных регионах Земли практически одновременно, что уже само по себе представляет одну из величайших загадок истории, появились Конфуций и Лао-Цзы в Китае, Заратустра в Средней Азии и Будда в Индии, а правитель Древних Афин Клисфен, пришедший к власти в результате народных волнений, впервые в мире заложил основы демократического правления.

Конфуцианство, даосизм и буддизм, гармонизирующие вселенную за счет подчинения человека текущей реальности, образовали «восточную» (внутреннюю) трансценденцию, основанную на коллективном сознании, и, соответственно, привели к появлению социумов коллективистского (тотального) типа. Государственные интересы в таких социумах всегда преобладают над личными, а человек рассматривается лишь как средство для достижения незыблемой социальной гармонии.

С другой стороны, зороастризм, в котором появились первые представления о линейном времени, как впрочем и об индивидуальном человеческом выборе и личной ответственности вообще, и перешедшие оттуда в христианскую парадигму, соединившись с греческими представлениями о демократии, породил западную (внешнюю)трансценденцию, где гармонизация человека с реальностью достигалась, напротив, за счет подчинения реальности человеку. Это в последствии привело к появлению социумов индивидуалистского (либерального) типа, где права личности ставились выше прав государства, а последующая распаковка этого базисного конструкта породила и структуры демократии, и динамику свободного рынка.

Вместе с тем, экстравертные и интравертные цивилизации вовсе не представляют собой полностью разобщенные, несовпадающие друг с другом ветви эволюции общества. Европейская (западная) трансценденция вполне совместима с государством «тотального типа». Это ярко продемонстрировали мессианские империи Третьего Рейха и СССР, а также недолговечная империя Восходящего солнца, разбуженная именно европейской доктриной развития и прогресса. Локальные цивилизации, как уже говорилось, лишь социализируют разные грани единой человеческой психики, и потому все существующее ныне многообразие больших и малых культур расположено между этими двумя крайними цивилизационными состояниями.